Важным импульсом создания этого фильма для меня и стал эпизод, когда меня милиция, несмотря на мое сопротивление, незаконно заставила стереть кадры налета Омона на семинар по искусству и политике в Нижнем Новгороде. Потом меня больше всего поразила их наглая уверенность в том, что какие-то вещи власть может стереть из памяти людей также легко, как стереть видео изображение с пленки. Собственно этот фильм должен стать необходимым ответом на этот вызов, показывающий, что у нас есть возможность, не просто оставить в памяти людей документацию о преступлениях власти, но и создавать свое пространство интерпретации и воссоздавать свою историю, в которой «подвиги» полицейских всегда занимают своё место как позорные акты, направленные против общества. (ДВ).
Здесь, на этих страницах мы, художники, исследователи, активисты осваиваем и переосмысливаем опыт совместного творческого проживания здесь и сейчас. Для знания, творчества и действия. Здесь мы описываем и создаем метод работы с реальностью. Общий метод, который применяем здесь же, в этой газете, а сперва на кухнях, в блогах, на улицах. Большинство материалов этого номера, тексты и рисунки не просто создавались коллективно, но и проживались совместно: ночи напролет, сутки прочь, вместе.
Совместно переживаемый голод наших питерских товарищей, вписанный в исторический момент – радикальное освоение этого опыта.
Создание нового активистского фильма, воссоздающего и осмысляющего захватывающие события совместного проживания и обобществления левого знания в рамках семинара-общежития in progress;
Волна протестных акций в поддержку новосибирского художника;
Решимость на совместное политическое заявление;
Включенность вместо эскапизма;
Сведение всех элементов в единый узел в конкретной точке, в конкретный, совместно пережитый и осознанный нами исторический момент, плюс анализ inmediasres– применение этого метода.
Задача этой хроники обозначить несколько событий мая 2009 года, плотная череда которых сотрясла сообщество активистов, исследователей и художников и связать эти события с более обширным контекстом, который формирует их, определяет их симптоматику. Будет вполне оправданным начать хронику этого «весёлого месяца» значительно раньше, например - в июле 2002, когда в России вступил в силу федеральный закон «об экстремизме». Так же следовало бы вернуться в не менее «весёлую» осень 2008, когда отдел по борьбе с организованной преступностью был переформирован в управление по предотвращению экстремизма, так называемый Центр «Э», оперативники этого Центра сыграли ключевую роль сразу в нескольких событиях, упомянутых нами в этом выпуске. Эта реформа состоялась под заявления госчиновников, что они не позволят «экстремистам» и прочим злоумышленникам «дестабилизировать» страну в период растущего экономического кризиса. Минувшая весна и начало зимы были так же обозначены чередой нападений на социальных активистов (Карин Клеман, Михаил Бекетов, Алексей Этманов), а кульминацией стала трагедия – убийство адвоката-правозащитника Станислава Маркелова в январе этого года. Тем временем, разразился еще один залп в «исторической войне», оперативники Следственного комитета при прокуратуре РФ в ходе рейда в информационно-исследовательском центре общества «Мемориал» в Санкт Петербурге 4 декабря изъяли жесткие диски с архивной информацией по истории государственного террора в советский период. Судебная тяжба кончилась этой весной победой«Мемориала» - одинокое исключение из «новых правил» злоупотребления властью. Антифашист Алексей Олесинов за незначительный инцидент у ночного клуба в Москве был осужден за «групповое хулиганство». Защитники Алексея назвали этот суд «фарсом над правосудием». Эхом «дела Лоскутова» отзывается история Валентина Урусова – профсоюзного организатора из Якутии, осуждённого за хранение наркотиков, вторично вмененное после опровержения. Сеанс охоты офицера МВДв московском супермаркете всколыхнул зачаткиобщественных дебатов о необходимости срочной реформы в российских силовых структурах и запоздалые откровения о том, что насилие и жестокость (хотя и не повсеместно в таких формах) – стандарт и неотъемлемая часть милицейских «мероприятий». Так или иначе, оглядываясь на события мая можно заключить лишь, что такая реформа произойдёт не скоро. Центр «Э» и другие полицейские органы по-прежнему запугивают, арестовывают и преследуют активистов и блоггеров, «мониторят» потенциальных «экстремистов в молодёжной среде» (к которым в Приморском районе Санкт-Петербурга причисляют и поклонников группы «Кино»), совершают налёты на антифашитстские концерты и разгоняют демонстрации и пикеты протеста. И, наконец, продолжающееся насилие в Северокавказском регионе России – означенное покушением на президента Ингушетии Юнусбека Евкурова в июне и похищением и убийством активистки-правозащитницы Натальи Эстемировой в июле. Эти факты призваны маркировать «исключительное положение», которое затягивает всю страну в ситуацию «войны с террором». Вот некоторые данные хроники Мая 2009, которые драматически вмешались в нашу жизнь и композиция этого номера газеты во многом является реакцией на эти события:
При просмотре хроники «веселого мая» 2009 года в России – лаконичной истории арестов, задержаний активистов, интеллектуалов, художников, но также и протестов против этих действий властей – возникает много непростых вопросов. Разумеется, нижеследующие фрагментарные и краткие заметки не претендуют на статус «окончательного диагноза». Неполнота и отрывочность этих заметок – скорее, часть самой проблемы. Ее более полный анализ станет возможным при условии систематического осмысления постсоветского политического опыта, что остается пока делом будущего.
С 28 мая по 10 июня несколько художников в Петербурге устроили пленэр перед Смольным, где писали ужас (российской действительности) с натуры. С 28 мая по 10 июня эти художники голодали.
Лучше всего сперва передать их собственные слова:
«За прекрасными пейзажами Санкт-Петербурга скрывается мрачная реальность вызовов на профилактические беседы, запугивания общественных активистов, безнаказанность ментов на улицах. Долг людей творчества - отображать реальность, какой бы ужасной она ни была, выявляя ее темные стороны. [...] Массовое незаконное задержание организованного художниками Питера первомайского уличного шествия, вкупе с новосибирским арестом по абсурдному обвинению нашего «собрата по цеху» Артема Лоскутова не оставляет ни сомнений, ни выбора. Мы, художники Санкт-Петербурга, вынуждены объявить голодовку с целью призвать власть соблюдать свои собственные законы и наши конституционные права и прекратить репрессии в отношении деятелей искусства. Криминализация современного искусства должна быть прекращена!».
Мы - исследователи, художники и активисты, инициаторы и участники семинара «Общежитие», который состоялся 9 мая в Нижегородском Государственном Центре Современного Искусства и был подвергнут незаконному нападению отряда специального назначения «Центра по борьбе с экстремизмом» призываем всех выразить солидарный протест против серии грубейших нарушений основных конституционных прав и свобод, которые стали нормой в современной России.
Cценарная группа – Николай Олейников, Олег Журавлев, Дмитрий Виленский и Кирилл Медведев
Важным импульсом создания этого фильма для меня и стал эпизод, когда меня милиция, несмотря на мое сопротивление, незаконно заставила стереть кадры налета Омона на семинар. Потом меня больше всего поразила их наглая уверенность в том,что какие-то вещи власть может стереть из памяти людей также легко, как стереть видео изображение с пленки. Собственно этот фильм должен стать необходимым ответом на этот вызов, показывающий, что у нас есть возможность, не просто оставить в памяти людей документацию о преступлениях власти, но и создавать свое пространство интерпретации и воссоздавать свою историю, в которой «подвиги» полицейских всегда занимают своё место как позорные акты, направленные против общества.(ДВ).
Группа «Радек» возникла из неудовлетворенности московской художественной ситуацией как художественный проект "Школа Современного Искусства" Авдея Тер-Оганьяна, ставший в то же времяобразовательной институцией, средой обитания и орудием преобразования этой ситуации.
Это эссе будет посвящено не Уличному Университету. Пересказывать легенду уже надоело. Все, кто что-то слышал о нем - вне зависимости от оценки этого опыта - знают, что «самоорганизованные занятия проходят на улице», а «акции нацелены на возвращение публичности публичному пространству». Но что представляет собой Уличный в действительности – со всей его безалаберной организацией, заделом мифотворчества и постоянными разочарованиями и очарованиями в подобной практике его участников.