Partisan Songspiel. Belgrade Story from dmitry vilensky on Vimeo.

A video film by Chto Delat
music by Mikhail Krutik

Director of Partisan Sonspiel is Olga Egorova (Tsaplya), assistant directors are: Vladan Jeremić, Rena Raedle, Dmitry Vilensky; Scriptwriters and stage designers are: Vladan Jeremić, Olga Egorova Tsaplya, Rena Raedle, Dmitry Vilensky, costume design did Natalya Pershina Gluklya, choreography did Nina Gasteva and Tsaplya, editing and post-production were done by Olga Egorova Tsaplya and Dmitry Vilensky. Production was done in Belgrade by Biro Beograd - Biro for Culture and Communication Belgrade in July 2009.

Книга Брехта «Ме-ти. Книга перемен» была мной переведена на русский язык в 2003 году. «Ме-ти» - это искаженное имя собственное, принадлежавшее древнекитайскому философу и политическому деятелю Мо-цзы (Мо Ди; 479-400 до н.э.). «Книга перемен» (И цзин) – название классического трактата об изменениях (VIII-VII вв. до н.э.), которое использовалось впоследствии многими древнекитайскими мыслителями для собственных произведений [1]

Смешать разные вещи.

Редакционную и выставочную политику «Что Делать» часто обвиняют в непоследовательности. В отсутствии четкой «партийной линий». Мне кажется, что сегодня для нас важно найти метод, который бы позволял смешивать очень разные вещи – реакционную форму и радикальное содержание, анархическую спонтанность и дисциплину организации, гедонизм и аскетизм итд.

Вопрос стоит о нахождении точных пропорций – то есть мы снова вынуждены решать старые вопросы о композиции. Не забывая о том, что самая верная композиция всегда строиться на одновременном снятии-нагнетании противоречий. И разрешаться они должны, как учил нас мастер Бертольт, не в произведении искусства, а в реальной жизни.

Текст сценария видео фильма.
Авторы – Владан Еремич, Рена Рэдле, Цапля и Дмитрий Виленский

1.

В день, когда Годар и Горен собирались в Америку, чтобы закончить «Все в порядке» (1972), последний, кажется, забыл свой паспорт дома, а первый отправился в книжный магазин купить «Ме-ти» Бертольта Брехта, хотя Горен предупреждал его о возможной аварии. На рю де Ренн автобус сбил мотоцикл Годара, серьезно ранив его самого и его спутницу (редактора фильма Кристину Ай). Несколько лет Годар провел по больницам. Это можно было бы назвать «диалектическим» несчастным случаем, или «логическим концом 68-го», или последними днями «Группы Дзиги Вертова». Этот случай повлиял на съемки «Все в порядке», и когда спустя несколько месяцев они снова встретились с Джейн Фондой, она объявила, что переменила решение и «не будет работать с мужчинами» (sic), так что фильм закончился с не меньшими трудностями.

В своей театральной и литературной практике Брехт разными путями пытался описать «огромное бремя страданий, заставляющее угнетенных мыслить». Открывая причины этих страданий, они открывают самих себя – как изменившееся, меняющееся и поддающееся изменению человечество. Брехт был убежден, что такое видение мира, открытого времени и истории, вдохновляет угнетенных мыслить самостоятельно и отвечать ударом на удар. Любое искусство, показывающее этот процесс, превращается в оружие классовой борьбы. Брехт строил теории такого ангажированного искусства в разные периоды под разными наименованиями. «Реализм» и «диалектику», пожалуй, было бы наиболее полезно и важно осмыслить. Поскольку он разрабатывал эти понятия точным, но при этом гибким способом, они могут оказаться полезны для тех, кто стремится сегодня развивать эффективную политизированную художественную практику.

1. Dialectics of antagonism
Anyone who took part in the discussions on the dialectics developed by so-called Western Marxism during the 1930s, 1950s and 1960s would easily recognise how the roles played in those debates by Lukàcs' History and Class Consciousness and the work of the Frankfurt School were complementary. In a strange and ineffective hybridisation, a series of phenomenological descriptions and normative hypotheses produced in those periods regarded life, society and nature as equally invested by the productive power of capital and their potential as radically diminished by it. The question of alienation traversed the entire theoretical framework: the phenomenology of agency and historicity of existence were all seen as being completely absorbed by a capitalist design of exploitation and domination over life. The dialectic of Aufklaerung was accomplished by the demonization of technology and the subsumption of society under capital was definitive. The revolutionaries had nothing to do but wait for the event that reopened history; while the non-revolutionaries simply needed to adapt to their fate, Gelassenheit [1].