Предыстория

Двухдневный «Дрейф. Нарвская застава» (2004, Санкт-Петербург),

Важной составляющей проекта, помимо исследования городской среды в процессе двухдневной прогулки на выбранной местности, стали результаты коммуникации внутри группы, личная жизнь её участников, ассоциации, связанные с местами исследования, и т.д. Объективная картография места выстраивается здесь параллельно с субъективностью сообщества, которое получает новый опыт, проживая совместно какой-то момент времени в чужеродной для себя среде. Развитие методик "Дрейфа" является продолжением ленинградско-петербургской традиции прогулок по странным местам. Эта культура обращена к опыту сообществ, построенных на дружеских отношениях и претендующих на присвоение и “переворот” (dйtournment) городского пространства, демонстрируя на своем опыте контраст между тем, чем жизнь является, и тем, какой она могла бы быть.

Все многообразие проблем, связанных с положением творческого работника, в последнее время попадают в фокус принципиальных дискуссий и рефлексии, как художественного сообщества, так и части левых политических и социальных активистов. В этих дискуссиях обнаруживаются точки пересечения между творческими работниками и работниками, находящихся в условиях нестандартной занятости, получающей все большее распространение в современной России. Поиск новых путей перегруппировки радикальных левых, профсоюзов, и социальных движений делает возможным новые формы диалога. Первый 48часовой Конгресс культурных работников стал первой инициативой, поставившей перед собой задачи как теоретического, так и практического осмысления целого ряда проблем, связанных с характером труда и трудовых отношений работников культурной сферы.

1. Неформальные отношения и «круг ближней защиты».
Прекаритет [1] как норма трудовых отношений в России был связан с переходом к рынку в 1990 годы. Реакцией на шоковую терапию и резкое сокращение производства стала массовая безработица, которая никак не регулировалась государством. Важную роль для формирования нестандартной системы занятости сыграли первые формы (само)предпринимательства: безработные объединялись в группы, сети, или действовали самостоятельно, нанимая «поденных» рабочих. Прекаритет как система трудовых отношений формировался стихийно и снизу, через дружеские и семейные связи, неформальные отношения между бывшими коллегами, а так же широкую сеть взаимопомощи и взаимозависимости. Так, статус нестандартной занятости долгое время не получал своего официального признания, поскольку такого рода (само)предпринимательство было теневой или полулегальной моделью частного бизнеса. Ситуация оставалась невидимой, а проблемы связанные с ней долгое время не были артикулированы.

Оксана Тимофеева

Идея организовать семинар-коммуну в Маастрихте пришла мне в голову в январе 2010 года, когда я поехала в этот город из Москвы, чтобы два года заниматься своим исследованием, посвященным животным в философии, на отделении теории академии Ян ван Эйк. До этого коллектив «Что делать» и Социалистическое движение «Вперед» уже организовали 24-часвой семинар в Нижнем Новгороде, и планировали проведение 48-часового первомайского форума творческих работников в Москве. Организация семинара в Маастрихте имела целью попробовать интегрировать опыт этой формы проведения семинаров - «общежитий» в интернациональный контекст. Это казалось всем важным вызовом: обсуждая проект на его ранней стадии с активными участниками нижегородского мероприятия Николаем Олейниковым и Кириллом Медведевым, мы задавали себе вопрос: что, если смыслы, для нас очевидные, окажутся совсем неочевидными для европейской аудитории, адаптированной к иным политическим реалиям, -- как неочевиден для нее, например, смысл пришедшего из советских времен слова «общежитие», едва ли адекватно переводимого на английский язык? Но, собственно, в этом и была интрига – собрать людей из разных контекстов и заставить их искать общий язык «политического». Такой поиск, вроде бы, вполне в порядке вещей, но что в нем действительно интересно и ново, так это то, что предпосылки нашего опыта, которые в своей локальной ситуации мы считали самоочевидными или аксиоматическими, здесь становятся препятствием для понимания, и это препятствие нужно преодолевать. Изначальная постановка вопроса: как мы – я и ты – осмысляем не только свою повседневную жизнь, но и профессиональную активность в политических терминах, то есть, попросту говоря, какой смысл мы вкладываем в то, что делаем, и в то, как живем. Все это задало еще одну важную динамику различия, которое в ходе семинара обозначило себя, пусть и достаточно условно, как продуктивный конфликт искусства, теории и активизма. У каждого из этих видов деятельности – своя траектория политического желания, но вопрос в том, как, когда и где возможно пересечение этих траекторий, и возможно ли оно вообще. Название – «Living-politically» -- отражает как эту динамику, сообщающую семинару его содержательную полноту, так и формальный момент: речь ведь идет о мероприятии в экспериментальном формате «life», то есть о совмещении «жизни» и «политики» в ограниченном времени и пространстве.

48-часовой семинар-коммуна в Маастрихте состоялся 2—4 июля. Этот диалог написан по мотивам дискуссии, возникшей по его итогам. В дискуссии принимали участие Дмитрий Виленский, Оксана Тимофеева, Катя Диффенбах, Пьетро Бьянки, Аарон Шустер, Алексей Пензин, Андрей Бердников и другие.

LIVING-POLITICALLY

Жаркое лето. Художник, философ и активист гуляют в небольшом парке голландского города Маастрихта. Парк находится неподалеку от Академии, названной в честь известного художника Яна Ван Эйка. Вокруг много уток, гусей, коз и других мелких сельских животных.

Активист: Так что же значит «жить политически»?

Философ: Смотря, что мы понимаем под словом «жизнь», а что – под словом «политика». Вот, например, Аристотель говорил, что человек – это «политическое животное». И в этой фразе уже совмещаются – причем фундаментальным образом – обе эти в